Афина (athenaie) wrote,
Афина
athenaie

Categories:

"Ожел": подводный полет


Иллюстрация отсюда

Польский флот накануне Второй Мировой войны был маленьким, но гордым: пять подводных лодок, четыре эскадренных миноносца, один минный заградитель и некоторое количество вспомогательных кораблей поменьше. Зато это были новые или относительно новые корабли, построенные во Франции, Нидерландах и Великобритании.

"Ожел" (Orzeł), о котором у нас и пойдет рассказ, был заложен 14 или 17 августа 1936 года на голландской верфи De Schelde и спущен на воду 15 января 1938 года, а через год, 2 февраля 1939 года, был зачислен в списки флота. Проект был разработан совместно польскими и голландскими инженерами, хотя его трудно было назвать очень удачным: габариты лодки были слишком велики для Балтийского моря, особенно с учетом того, что главным назначением польского флота тогда считалась защита побережья. Одновременно с "Ожелом" была построена подводная лодка "Сеп" (Sep, "Гриф"). Вообще, изначально планировалось заказать голландцам три лодки, но на третью так и не хватило средств — строительство этих двух лодок и так частично осуществлялось за счет денег, собранных гражданами Польши.

Полная общая стоимость лодок составляла больше 20 миллионов злотых. Причем часть суммы выплачивалась продуктами (ячменем для пивоваренных заводов). Кроме того, Польша поставила для строительства батареи, радиооборудование, перископные линзы и сталь для обшивки корпуса, обеспечив 10,2 % стоимости лодок.


"Ожел" на голландской верфи.


Спуск "Ожела". Человек в шляпе - г-н Меерман, старший мастер строительства; салютующий офицер на мостике - капитан-лейтенант Немирски, член комитета польского флота, наблюдавшего за постройкой лодки.

Обе фотографии - отсюда.


Передача лодок полякам ознаменовалась инцидентом: голландцы под конец испугались грядущей польско-германской войны, и польской команде под началом лейтенанта Владислава Саламона пришлось фактически угнать почти достроенный "Сеп" прямо с испытаний в апреле 1939 года и прямо с двумя голландскими специалистами. К вящей чести поляков надо добавить, что работы по постройке лодки они потом оплатили в полном размере, а специалистов вернули на родину. Голландцы же прислали необходимое для достройки лодки оборудование; планировалось еще, что "Сеп" вернется в Роттердам летом 1939 года для доведения, но близость войны свела эти планы на нет.

Вот схема "Ожела":



И некоторые технические характеристики нашего героя, для тех, кому особо интересно:
водоизмещение: надводное - 1110 тонн, подводное - 1473 тонны
длина: 84 метра
ширина корпуса: 6,7 метра
скорость: надводная - 19,4 узла (35,9 км/ч), подводная - 9 узлов (17 км/ч)
экипаж: 60 человек

Командиром "Ожела" стал капитан-лейтенант Генрик Клочковски (26.10.1902 - 01.10.1962). Кстати, родился он в Санкт-Петербурге и начинал учиться в школе морских кадетов - но из-за революции 1917 года так и не смог ее закончить и продолжал обучение уже в Польше. На подводных лодках он начал служить с 1930 года, с 1935 года преподавал на курсах офицеров подводного плавания. И считался лучшим подводником Польши.


Фотография отсюда


"Ожел" заходит на базу на Хельской косе, 1930-е годы

На момент начала вторжения "Ожел" занимался патрулированием стратегической зоны в Балтийском море, и из-за нападения Германии и начала военных действий не смог вернуться на базу на Хельской косе, недалеко от Гдыни. 8 сентября капитан Клочковски заболел (чем - так и не было установлено). Вообще надо заметить, что он вел себя довольно причудливо; не доверял команде; не подчинялся приказам командования... Тоже вышедший в море "Сеп", в соответствии с полученными с берега приказаниям, ушел в нейтральную Швецию; "Ожел", по приказу Клочковского, направился в Таллинн, куда прибыл 14 сентября.

Так вот, то, что произошло в Таллинне, и вошло в историю под названием "Случай с "Ожелом".

Нельзя сказать, чтобы это изначально была очень хорошая идея - плыть в Эстонию. Эстония равно не хотела ввязываться в польско-германский конфликт и боялась советского вторжения. И вот только польской подводной лодки ей и не хватало.

Итак, 14 сентября "Ожел" прибыл в Таллинн.

15 сентября он вошел в гавань, с разрешения эстонских властей. Командир и лейтенант Мариан Тадеуш Мокрски нанесли визит командующему эстонским флотом, и в присутствии польского военного атташе, подполковника Щековского, изложили причины прихода лодки в Таллинн. Эстонские власти дали разрешение на 24-часовое пребывание "Ожела" на базе. Затем выяснилось, что покинуть гавань "Ожел" сможет только через 24 часа после ухода немецкого торгового корабля "Талатта".

После этого визита капитан был госпитализирован. При этом он забрал с лодки свои вещи, двустволку и пишущую машинку. Затем на лодку явился офицер эстонского флота, изложивший и.о. командира - Яну Грудзинскому - условия пребывания "Ожела" в порту. Большая часть команды сошла на берег, чтобы помыться, а заодно они прошли медицинское обследование. Младший старшина Мариан Барвински был госпитализирован.

((Чтобы не возвращаться к этим персонажам потом, расскажу, что было с Клочковским и Барвинским дальше. В госпитале капитан, вернее, бывший капитан пробыл всего три дня, причем так и не выяснилось, чем он был болен. И был ли он болен вообще. Затем он был арестован и пробыл под арестом до ноября того же года. После освобождения поселился в тарту, где к нему вскоре присоединилась его семья. Барвински тоже переселился в Тарту, специально или случайно - кто знает. Что с ним было дальше - интернет умалчивает, во всяком случае, непольскоязычный.

В декабре 1941 года Клочковского отыскала армия Андерса (польские военные отряды под командованием генерала Владислава Андерса, сформированные по соглашению с польским правительством в изгнании из военнопленных поляков, захваченных в ходе вторжения СССР в Польшу в 1939 году). Андерс ли заставил Клочковского отправиться в Великобританию или Клочковский поехал туда по своей воле - остается неизвестным. Как бы то ни было, Клочковски приехал в Великобританию и предстал перед военным трибуналом. В числе обвинений были симулирование болезни, неподчинение приказам командования, увод "Ожела" на базу, не одобренную командованием, непередача командования подводной лодкой Грудзинскому во время болезни... Команда "Ожела" единодушно считала Клочковского предателем, недостойным числиться в рядах польского флота, о чем подводники написали в своем письме после прибытия лодки в Великобританию.

Приговор был стандартным: четыре года тюрьмы и лишение звания. Впрочем, уже в 1943 году Клочковски покинул Англию и отплыл в США, где был капитаном торгового корабля. После войны он перебрался в Канаду, где и умер.)

Что касается лодки, то с нее был снят компрессор - для ремонта. Вскоре после этого эстонская канонерка "Лайне" вошла в гавань, встав рядом с "Ожелом". Вечером же к Грудзинскому явился эстонский офицер в сопровождении небольшой свиты младших чинов и сообщил об интернировании лодки (это не была инициатива Эстонии. На интернировании и последующем возвращении лодки в Польшу настаивали немцы). Грудзински, под эскортом эстонского офицера, направился в польское посольство в Таллинне, где ему велели сохранять спокойствие и уничтожить секретные документы.

Грудзински принял командование в качестве командира; новый старший помощник, лейтенант Анджей Пясецки, уничтожил документы. "Ожел" проследовал чуть дальше в глубь гавани. С него были вынесены карты, бортовой журнал, легкое оружие, а радиопередатчик опечатан.

16 и 17 сентября эстонцы продолжали разоружение лодки. В частности, было снято четырнадцать из двадцати торпед. Надо сказать, что эстонцы не то чтобы очень спешили - то ли в силу особенностей национального характера, то ли в силу отвращения к происходившему.

Около трех часов утра 18 сентября экипаж захватил двух эстонских часовых, находившихся на лодке - старшину Р. Кирикмаа и матроса Б. Мальштейна, перерезал телефонные и электрические провода, оставив порт без света, и перерубил швартовы. И... по пути к выходу из гавани лодка задела волнорез. Пока "Ожел" выбирался из ловушки, эстонцы обнаружили его с помощью прожекторов; стоявшие в гавани корабли и береговая батарея открыли огонь. Но "Ожел" счастливо избежал огня, вышел из гавани, погрузился и направился к Аландским островам.

Командир сумел передать на базу в Хеле сообщение о бегстве, отсутствии кодов и навигационных средств. На следующий день радист поймал сообщение из Лондона, и экипаж узнал, что немецкая пропаганда обвиняет их в убийстве эстонских часовых. Разумеется, часовые были целы и здоровы, и 21 сентября поляки высадили их в Готланде, и еще и снабдили их одеждой, едой и деньгами, чтобы они могли вернуться домой. Вручая деньги, Грудзински напутствовал эстонцев: "Помните, что с того света надо возвращаться только первым классом". Так-то.

Кстати, вот вам фотография Яна Грудзинского:


Отсюда

Печальное значение случая с "Ожелом" для Европы (в частности, для Эстонии) заключалось в том, что он создал предлог для аннексии Эстонии к Советскому Союзу. По условиям пакта Молотова-Риббентропа, Эстония входила в советскую сферу; обстоятельства пребывания и бегства "Ожела" из Таллинна дало Советскому Союзу основания считать, что Эстония нарушает свой нейтралитет, подчиняясь требованиям немцев ("Ожел"-то был интернирован по их настоянию), и повод для активных действий против нее. Что было дальше - известно...


Мемориальная доска в Эстонском воеено-морском музее, Таллинн

Но пока «Ожел» плыл через Балтийское море. Поскольку все навигационные карты с "Ожела" были вынесены эстонцами, Грудзински решил остановить какой-нибудь немецкий корабль и взять его карты. Как назло, все попадавшиеся корабли были военными, а у военного корабля что-то отобрать довольно затруднительно. Таким образом, единственным навигационным пособием оказался завалявшийся на лодке справочник с перечнем маяков на берегах Балтийского моря; офицеры нарисовали по памяти карту, и, ориентируясь по маякам, "Ожел" прошел вдоль балтийского побережья, обошел Данию и вышел в Северное море. 

Через сорок дней после отплытия из Гдыни, 14 октября, "Ожел" подошел к восточному побережью Шотландии. В эфир ушло сообщение с международными позывными "Ожела" и его предполагаемым местонахождением. Пять часов спустя подошел британский эскадренный миноносец Valorous ("Доблестный"), встретивший "Ожел" в тридцати морских милях от острова Мэй и проводивший его затем в гавань Росита. Изумление британцев при виде подводной лодки, давно считавшейся потопленной где-то на Балтике, можно представить. 16 октября "Ожел" прибыл в Данди, где уже проходила ремонт еще одна польская подводная лодка — "Вилк" (Wilk, "Волк").

Команда приняла решение продолжать сражаться против Германии; британское правительство выделило средства на ремонт и оснащение лодки, и уже в начале декабря "Ожел" снова был готов к походам. Во время ремонта его посетили премьер-министр Польши Владислав Сикорски и главнокомандующий польским флотом адмирал Свирский. После окончания ремонта, 1 декабря, "Ожел" был приписан ко второй флотилии подводных лодок Королевских ВМС, получив номер 85-А, и был назначен для патрулирования. В команду вошли также несколько британцев: офицер связи, лейтенант Д.А. Фрейзер и два или три старшины: сигнальщик У.Ф. Грин и радист Л.У. Джонс; возможно, был и второй сигнальщик по имени Джон, но это уже неподтвержденная информация. 8 декабря было официально объявлено, что две польские подводные лодки, "Вилк" и "Ожел", находятся на британских военно-морских базах и будут служить наравне с королевским флотом. Уже на следующий день "Ожел" покинул базу для эскортирования британского конвоя. До 20 декабря субмарина еще дважды эскортировала конвои в британских водах. А 29 декабря она приняла участие в эскортировании конвоя из Лервика (Шетландские острова) в Берген.

18 января 1940 года "Ожел" впервые направился на патрулирование сектора в проливе Скагеррак. Отныне такие патрули стали ее обычной задачей. С конца января лейтенанта Фрейзера сменил капитан-лейтенант К. д'Омбрэн-Нотт.

В феврале 1940 года Росит посетил король Георг VI. Он встретился с экипажем польской лодки и наградил ее командира Грудзинского орденом "За боевые заслуги" (приказ был подписан еще в декабре предыдущего года). В апреле 1940 года, когда немцы проводили операцию "Везерубунг" (по захвату Дании и Норвегии), "Ожел" потопил немецкий транспорт "Рио де Жанейро", перевозивший войска для нападения на Норвегию. 18 апреля лодка вернулась на базу в Росите, после краткого отдыха провела еще одно патрулирование, а затем стала на переоснащение.


"Ожел" в Росите, начало 1940 года. Номер 85-А на рубке был затерт цензорами.
Фотография отсюда


23 мая "Ожел" покинул Росит и отправился на патрулирование сектора западнее входа в пролив Скагеррак. Это был ее седьмой выход в море после прибытия в Великобританию. 1 и 2 июня на лодку было послано радиосообщение с приказом сменить район патрулирования и проследовать в соседний сектор. Подтверждение о получении так и не было получено. 5 июня на лодку передали приказ вернуться на базу 8 июня. Ответа тоже не последовало...

8 июня "Ожел" внесли в список пропавших без вести, а 11 июня - в список потерь. Наиболее вероятно (поскольку уничтожение субмарины не было зарегистрировано немцами), что она погибла на минном поле. Но на чьем? Возможно, что и на британском, выставленном после ее ухода на патрулирование. Возможно, на немецком, выставленном в ее районе. Обломки "Ожела" так и не были найдены - последнюю по времени попытку найти их поляки предприняли в июле-августе 2008 года, и обстоятельства гибели субмарины остаются неизвестными. Весь экипаж, включая британских связистов, погиб вместе с кораблем.

Что касается "Сепа", то его судьба была менее славной, зато более долгой. Как мы помним, он уплыл в Швецию, и вплоть до конца войны оставался интернированным в шведском порту. После окончания войны шведы вернули его коммунистическому правительству Польши, и "Сеп" служил тренировочным судном до 1969 года, после чего был разделан на металл.

Волны крутые, штормы седые -
Доля такая у кораблей.
Судьбы их тоже чем-то похожи,
Чем-то похожи на судьбы людей...


Расскажу еще о Яне Грудзинском. Он родился 3 декабря 1907 года в Киеве, учился там в гимназии, в 1921 году поступил в Первый кадетский корпус во Львове, в 1928 году закончил Офицерскую военно-морскую школу в Торуни. В начале 1930-х годов Грудзински служил на минных тральщиках, а в 1939 году был назначен старшим помощником на "Сеп" во время его перехода из Голландии в Польшу. 1 июня того же года он стал старшим помощником на "Ожеле".

Меньше всего он подходил на ту роль подводного капитана Блада, которую ему предстояло сыграть в не столь отдаленном будущем. Не очень высокий, хотя хорошо сложенный, скромный, тихий и застенчивый (команда субмарины называла его "Паненкой"). Однако он отличался волевым характером и высокими моральными качествами, чего требовал и от подчиненных. Его считали способным офицером, его уважали, однако капитан "Ожела" Клочковски и экипаж относились к нему с некоторым предубеждением из-за его небольшого опыта плавания на подводных лодках. Да и вообще отношения между Клочковским и Грудзинским были не сказать чтобы очень теплыми.

Зато стратегические и административные способности Грудзинского ярко проявились во время таллиннских событий, когда он сумел принять командование лодкой и увести ее из порта, а затем привести к берегам Великобритании. Британцы и поляки высоко оценили его достижения; 16 ноября 1939 года генерал Сикорски наградил его серебряным крестом ордена Virtuti Militari (воинской доблести). 10 декабря он получил и британскую награду - орден "За выдающиеся заслуги".

В качестве командира "Ожела" во время патрульных операций Грудзински старался заботиться о безопасности команды и о соблюдении международных законов относительно военных действий на воде: команда "Ожела" всегда тщательно удостоверялась, что субмарина не собирается атаковать гражданский корабль.

20 мая 1940 года он написал польскому командованию письмо, в котором указывал, что те карты, по которым "Ожел" уходил из Балтийского моря после побега из Таллинна, были нарисованы Марианом Тадеушем Мокрским, а не Станиславом Пежхлевским, как считалось. (Тадеуш Мокрски погиб вместе с "Ожелом" в его последнем походе. Станислав Пежхлевски не участвовал в этом походе и позже служил офицером-механиком на эскадренном миноносце "Оркан", затопленном немецкой подводной лодкой U-378 8 октября 1943 года.)

После гибели "Ожела" Грудзински был награжден посмертно еще четырьмя медалями: Боевым крестом, Морской медалью, медалью "За участие в Норвежской кампании", золотым крестом ордена Virtuti Militari. Таким образом, он стал единственным польским морским командиром, награжденным двумя орденами Virtuti Militari. Кроме того, он был единственным командиром подводной лодки, получившим шесть военных медалей. На этом предлагается вспомнить, что до прихода на "Ожел" у него, считай, и опыта-то подводного плавания почти не было, и согласиться, что его не зря считают самым знаменитым польским командиром подводной лодки. Его именем названы улица в Гдыни и школа в Гданьске.

И вот еще одна фотография этого замечательного человека:


Отсюда

После войны имя "Ожел" носили еще две польские подводные лодки: подводная лодка проекта 613 (введена в строй 29 ноября 1962 года, списана 31 декабря 1983 года; это была дизельная подводная лодка самой массовой советской серии, все еще ждущая открытия музейная С-189 тоже из этой серии) и подводная лодка проекта 877 "Палтус" (экспортной модификацией которого является проект 636 "Варшавянка", но польская лодка - кажется, таки именно "Палтус"). "Ожел"-третий был спущен на воду 29 апреля 1986 года в Риге, 13 июня перешел в Гдыню, и 21 июня был окрещен славным именем двух своих предшественников. Свою службу он несет и по сей день.

"Ожел"-второй:



И "Ожел"-третий в 1993 году:



История продолжается...


***
Помимо очевидной Википедии (если под фотографиями не указано, откуда они, значит - оттуда), были использованы статьи и фотографии со следующих страниц:
http://www.computerage.co.uk/navy/index.html
http://crolick.website.pl/orporzel/grudzinski.html
http://crolick.website.pl/orporzel/klocz.html
http://www.dutchfleet.net/viewtopic.php?f=2&t=2316

И еще прекрасный сайт, посвященный "Ожелу" - польский, конечно: http://www.orzel.one.pl/.
Например, вот страничка с фотографиями членов команды.
Tags: history, land of submarines, sea of stories
Subscribe

  • (no subject)

    Я думаю, дорогой дневник, что правила немецкого карантина для тех, кто из-за пределов ЕС и без европейского сертификата вакцинации, наверняка…

  • Лотос - цветок. Орлан - птица. Россия - наше отечество. Арбуз неизбежен

    Где-то в начале весны друзья позвали поехать с ними летом в Астрахань и окрестности, на лотосы. Будем фотографироваться в ханьфу, сказали они. Будет…

  • Махачкала, из твиттера и нет

    Везение - это когда, например, летишь из Питера в Махачкалу, а в обоих городах одинаковая погода, и это летом-то. Лететь между морем и горами - это…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 52 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Я думаю, дорогой дневник, что правила немецкого карантина для тех, кто из-за пределов ЕС и без европейского сертификата вакцинации, наверняка…

  • Лотос - цветок. Орлан - птица. Россия - наше отечество. Арбуз неизбежен

    Где-то в начале весны друзья позвали поехать с ними летом в Астрахань и окрестности, на лотосы. Будем фотографироваться в ханьфу, сказали они. Будет…

  • Махачкала, из твиттера и нет

    Везение - это когда, например, летишь из Питера в Махачкалу, а в обоих городах одинаковая погода, и это летом-то. Лететь между морем и горами - это…