Афина (athenaie) wrote,
Афина
athenaie

Category:

¡Viva la Revolución!

Вернулась с игры по Гражданской войне в Испании (spain2012), где играла советского врача-добровольца. Изначально предполагалось, что я буду играть медсестру, но кто-то из заявившихся врачей не заехал, и мастера решили, что меня можно "повысить" до врача. За что я им нечеловечески благодарна - несколько ярких игровых моментов стали возможны только потому, что я играла врача.

И вообще я очень-очень благодарна мастерам за прекрасную и яркую игру, одну из лучших, на которых я была. От собственной игры ощущения смешанные - по сравнению с другими, у меня было явно гораздо меньше действия, хотя вот написала персонажный отчет - получилось целых шесть с половиной страниц, не говоря уже о том, что желание написать персонажный отчет у меня возникло во второй раз в жизни, и впервые в жизни я его даже дописала :)

Он под катом. Он специфичен по форме, но написать его иначе было практически невозможно.


Протокол допроса Потоцкой Елены Михайловны от 12 октября 1938 года. Ленинград

Из личного дела:
Потоцкая Елена Михайловна (Хелена Михаловна), 12.02.1898 г.р., место рождения: Варшава, Царство Польское, национальность: полька, род занятий: врач. Член партии с 1928 года. Арестована 24 сентября 1938 года в Минске по обвинению в контрреволюционной деятельности и шпионаже.

<...>
Следователь. Кто ваши родные?
Арестованная. У меня нет родных. Отец и мать умерли еще в начале 1910-х годов, о брате я не имею известий приблизительно с конца ноября 1916 года.
Следователь. Расскажите, как вы оказались в Советском Союзе.
Арестованная. В 1915 году я окончила курсы сестер милосердия и начала работать в одном из военных госпиталей Варшавы, затем меня направили в полевой госпиталь при Брестском полке. После заключения Брестского мира полк решил остаться в Советском Союзе, как и госпиталь. Я осталась с своими товарищами.
Следователь. Личные причины для такого решения были?
Арестованная. Была одна. Говорили, что советская власть обещает женщинам те же права, например, на образование, что и мужчинам. Я хотела быть врачом, я понимала, что в Советском Союзе это может стать реальностью скорее, чем в Польше.
Следователь. Чем вы занимались в Гражданскую войну?
Арестованная. Тем же, чем и в Первую мировую. Работала в госпиталях. Была при Царицыне, в Омске... После окончания войны пошла учиться на врача в Ленинграде, работала затем там же. В октябре 1937 года меня послали в Испанию, я была сначала в Мадриде, затем с отрядом коммунистов-интернационалистов на северо-западе страны.
Следователь. Под каким именем вы находились в Испании?
Арестованная. У меня был паспорт на имя Элены Риконете, из Саламанки. Из соображений конспирации я работала в основном как медсестра.
Следователь. Что произошло 20 октября 1937 года? После этой даты с вами не было никакой связи, из-за чего вас и посчитали пропавшей без вести.
Арестованная. Произошло сражение при Торре-Валь-де-Сан-Антонио. К сожалению, в нем победили фашисты, нам пришлось отступать, очень разрозненно... Я оставила интербригаду, чтобы доставить раненого бойца в полевой госпиталь POUM, вернуться уже не смогла. Больше никого из интербригады я не видела и никаких известий о них не получала, видимо, все они погибли в том сражении. Раненый товарищ тоже умер в госпитале. С разрешения главврача, товарища Алехандро Месонера Рамоса, я осталась при госпитале.
Следователь. По-прежнему в качестве медсестры?
Арестованная. Да. Товарищ Алехандро знал, что я врач, у нас была договоренность, что я буду выступать как врач, если того потребуют обстоятельства. Но в госпитале POUM на тот момент было двое врачей, товарищ Алехандро и товарищ Анхель де Кордеро из Алькантары-де-Пилар, так что я только ассистировала им при операциях.
Следователь. Кто еще работал в этом госпитале?
Арестованная. Две медсестры – товарищ Лаура Гонсалес и товарищ Исабель Гарсия.
Следователь. Расскажите, что происходило в Алькантаре-де-Пилар.
Арестованная. Мы вошли в город последними, уже после боев. Первыми были анархисты и коммунисты, POUM вошел после них, а госпиталь – уже в последнюю очередь. Кроме нас, в городе был еще второй госпиталь, Красного Креста.
Следователь. Кто им руководил?
Арестованная. Доктор Патрик Кенни из Ирландии. Он был единственным врачом в этом госпитале. Иными словами, всего на город Алькантару приходилось три врача.
Следователь. Вы продолжали работать как медсестра?
Арестованная. Да. Первое время.
Следователь. Что произошло потом?
Арестованная. Авианалет... На весь город было всего одно бомбоубежище, оно было на окраине, рядом с госпиталем Красного Креста, а наш госпиталь располагался на противоположном конце города. У нас было двое раненых...
Следователь. Что это были за раненые?
Арестованная. Я не помню их партийной принадлежности. Кто-то из города.
Следователь. Итак, авианалет, двое раненых. Дальше.
Арестованная. Мы понесли этих раненых в убежище. Товарищ Алехандро велел мне собрать медикаменты, чтобы мы смогли оказывать помощь в бомбоубежище тем, кто пострадает при налете, так что я шла после всех. Мы не успели дойти вовремя, нас всех накрыло, и всех тяжело ранило. (Пауза.) Доктор Кенни тоже не успел дойти до убежища, так как был занят в сложной операции и не рискнул ее прерывать. Таким образом, вышло так, что все врачи и медсестры, находившиеся в Алькантаре, были тяжело ранены... кроме одной медсестры.
Следователь. Ее имя?
Арестованная. Мария Мендеса.
Следователь. Мендеса... родственница Онесимо Торо, руководителя алькантарского отделения Фаланги?
Арестованная. Да, совершенно верно.
Следователь. Продолжайте.
Арестованная. Эта медсестра под руководством доктора Кенни начала делать операции. Она сумела спасти доктора Кенни и доктора Анхеля, но доктор Алехандро умер на операционном столе. Раненых было очень много, два врача бы не справились... я решила, что мне пора исполнять свой долг врача.
Следователь. Вы сказали, что вы врач из Советского Союза?
Арестованная. Я сказала, что я врач. На тот момент никто не стал уточнять, откуда я.
Следователь. То есть, потом все-таки уточнили?
Арестованная. Да. Мои коллеги из госпиталя POUM спросили, как так получается – они-то считали, что я медсестра Элена Риконете из Саламанки. Я не посчитала нужным скрывать от них, что я врач из Советского Союза – это были верные товарищи, которых я успела узнать, в том числе в боях.
Следователь. Кроме них, никто больше не знал, что вы советский врач?
Арестованная. Через несколько дней об этом знала, вероятно, половина города. Это Испания... испанцы считают, что хранить секреты надежнее большой компанией. (Общий смех.)
Следователь. Своеобразная страна.
Арестованная. Вы знаете, да. Вот еще пример своеобразия испанцев: вскоре после нашего прихода в город устраивалась коррида, городской тореро и его семья сочувствовали POUM, сестра тореро, товарищ Инеса, даже выпускала листок POUM – фактически, главную городскую газету. Мне до того не приходилось бывать на корриде, хотя я уже провела в Испании два месяца, так что я тоже пришла, пользуясь тем, что в городе наступило затишье. Во время представления я заметила, что в городе совершенно никого нет, и спросила у товарища Паскуаля Моро, командира отряда POUM, кто остался охранять город. Товарищ Паскуаль весело ответил, что никто. Я спросила, как же так, ведь наши противники могут этим воспользоваться, чтобы легко взять город. «А наши противники все здесь! – еще более весело сказал товарищ Паскуаль. – Это же коррида! Ни один испанец не пропустит корриду!»
Следователь. Все это очень интересно. Так, значит, теперь в госпитале POUM осталось двое врачей – вы и доктор... (Пауза.) Анхель де Кордеро?
Арестованная. Какое-то время было так, потом к нам прибыл еще один доктор, товарищ Карлос Рохас, член Коммунистической партии Испании. Кроме того, в госпитале начала работать медсестрой еще местная девушка, товарищ Марианна Маурис.
Следователь. Как ваши коллеги относились к тому, что вы советский врач? Особенно после того, как товарищи из POUM и КПИ отошли от дружбы с Советским Союзом?
Арестованная. Спокойно. У меня не было на этой почве никаких конфликтов. Мне случалось помогать в госпитале Красного креста, ни у его сотрудников, ни у пациентов не было никаких... проблем с тем, что я советский врач и советская коммунистка.
Следователь. Как вы думаете, почему?
Арестованная. Возможно, в том числе потому, что раненого на операционном столе не волнует национальность и партийная принадлежность врача. Особенно когда раненый под наркозом. (Общий смех.)
Следователь. Насколько тесным было сотрудничество между госпиталем POUM и госпиталем Красного креста?
Арестованная. Очень тесным. По предложению товарища Анхеля мы создали профСоюз, договорились о совместном получении довольствия, о том, что в случае нехватки медикаментов или персонала мы будем делиться друг с другом тем, что есть. Мы и до этого помогали друг другу, но то было на основании разовых договоренностей.
Следователь. Каково было отношение персонала госпиталя Красного креста к профСоюзу?
Арестованная. Доктору Кенни и медсестре Шейле очень нравилась эта идея и то, как она реализовалась на практике. Отношения остального персонала я не знаю, но наше сотрудничество всегда оставалось очень тесным и слаженным.
Следователь. Были ли в Алькантаре части Guardia Civil?
Арестованная. Два человека, вышло так, что я была в числе первых, кто с ними встретился. Дело в том, что они вошли в город со стороны нашего госпиталя и прошли по улице между нашим зданием и зданием библиотеки, где теперь располагался штаб анархистов. Дежурившая там товарищ, увидев людей в незнакомой военной форме, идущих строевым шагом с оружием наперевес, открыла огонь. Оба были тяжело ранены, их доставили к нам. Очень... беспокойные были раненые, постоянно кричали и возмущались, что по ним сразу открыли огонь, требовали синдика, которого уже сместили с должности, отказывались признавать власть Реввоенсовета... Но в итоге товарищу Паскуалю удалось связаться со своим руководством в Мадриде, и выяснилось, что эти бойцы все-таки на нашей стороне.
Следователь. Расскажите, как получилось так, что вас захватили в плен фалангисты, и не расстреляли.
Арестованная. Не совсем так. Меня не захватывали в плен. Это было несколько иначе.
Следователь. А как?
Арестованная. В госпиталь пришел крестьянин из одной из деревень, сказал, что там рожает женщина и нужен врач, и именно врач, так как роды сложные. Я собрала сумку...
Следователь. Вы поверили ему на слово? Ничего не заподозрили?
Арестованная. Ну, вполне возможно было, что в деревне была не рожающая женщина, а раненый фалангист... И даже если фалангист – я врач, моя обязанность лечить людей, а не решать, кто из них достоин жить, а кто нет.
Следователь. Странная мягкость к врагам народа.
Арестованная. А если он одумается, поймет, что заблуждался? И мы бы потеряли в его лице верного товарища.
Следователь. В общем, вы собрали сумку и пошли за этим крестьянином.
Арестованная. Да. По дороге я зашла в госпиталь Красного креста и попросила отпустить со мной медсестру, на случай, если понадобится операция. Со мной пошла Мария Мендеса, та самая медсестра, которая после авианалета оперировала вр.
Следователь. Почему именно она?
Арестованная. Ее предложил доктор Кенни, как медсестру с наибольшим опытом именно принятия родов.
Следователь. Понятно. Дальше.
Арестованная. Примерно на полпути к деревне мы наткнулись на дороге на еще одного крестьянина, который попытался уговорить нас с Марией пойти с ним и оказать помощь двум раненым в их деревне. В деревне был даже госпиталь, но там не было врача, одна сестра. Мы предложили отнести раненых в город, на что крестьянин ответил: «Они же фалангисты, их там убьют». Предложение снять с них опознавательные знаки и доставить в госпиталь Красного креста он, кажется, не понял... Закончилось тем, что наш провожатый предложил нам с Марией идти вперед, пока он «объяснит» второму крестьянину. В общем, через какое-то время наш провожатый нас догнал и довел до поляны, на которой приказал остановиться и поднять руки вверх. Откуда-то у него в руках был пистолет, я не поняла, откуда он его достал – по одежде нельзя было сказать, что там что-то спрятано.
Следователь. Так. Что произошло дальше?
Арестованная. Откуда-то появился второй человек, на этот раз в форме, оглядел нас, сообщил, что в деревне, действительно, не рожающая женщина, а два раненых фалангиста, и предложил пойти с ним и вылечить их.
Следователь. И вы пошли?
Арестованная. Да.
Следователь. (Пауза.) Продолжайте.
Арестованная. Мы двинулись к деревне, через какое-то время встретили еще нескольких фалангистов. Нас отвели в деревню, где в госпитале, действительно, были двое тяжелораненых и одна медсестра, не слишком расторопная. Мы немедленно осмотрели обоих раненых, прооперировали сначала одного, потом второго, перевязали, я дала медсестре этого госпиталя инструкции по дальнейшему уходу за ранеными, а затем нас вывели на деревенскую площадь, где уже собрался довольно большой отряд фалангистов во главе с, как я потом узнала, Ремиром Галваро. Галваро сказал, что Марию он знает, а вот насчет меня у него есть сомнения; на это Мария сказала, что ручается за меня.
Следователь. А какие-то знаки партийной принадлежности на вас были?
Арестованная. Я постоянно носила пилотку с красной звездой. Но перед последним переходом в деревню встретивший нас фалангист предложил ее пилотку снять, потому что его единомышленники могли бы начать стрелять.
Следователь. Значит, вы испугались и предпочли скрыть, что вы коммунистка.
Арестованная. Если бы я была одна и отвечала только за себя, я бы не сняла пилотку. Но со мной была Мария, а в городе был на счету каждый медработник, в особенности врач.
Следователь. Продолжайте.
Арестованная. В итоге Галваро велел одному из фалангистов проводить нас с Марией до дороги к городу, объяснив, что они не воюют с женщинами и врачами, и вообще не воюют ни с кем только из-за их политических воззрений...
Следователь. Хм.
Арестованная. Я должна сказать, что как раз тем утром был набег фалангистов на город, они ранили нескольких человек, которые были доставлены в госпиталь... кстати, кого-то из раненых принесли они же сами. При этом госпиталь обыскали, но забрали только оружие, нас с единственной дежурной медсестрой не тронули. Отмечу, что среди раненых не было ни одной женщины или ребенка.
Следователь. Знаете ли вы имя того, кто провожал вас до дороги?
Арестованная. Да. Это был Жан-Пьер де Мезон-Руа.
Следователь. Французский наемник и военный преступник?
Арестованная. В Испании был только один Жан-Пьер де Мезон-Руа.
Следователь. Кстати, с кем еще из иностранных наемников вы встречались в то время в Алькантаре?
Арестованная. Больше ни с кем. Если не считать двух иностранных товарищей, но вряд ли вы назвали бы их наемниками. Это товарищ Скворцов...
Следователь. Вы имеете в виду товарища Сергея Скворцова, летчика-инструктора?
Арестованная. Да.
Следователь. При каких обстоятельствах вы с ним встретились в Алькантаре?
Арестованная. Он прибыл в город, заметил меня через окно госпиталя, зашел поговорить. Мы были знакомы до Испании, познакомились несколько лет назад в Ленинграде, на лекции в Ленинградском индустриальном институте. (Название Политеха в 1934-1940 гг. –  Афина.)
Следователь. О чем вы говорили в Алькантаре?
Арестованная. О происходящем в городе. Мы встречались с товарищем Скворцовым всего дважды за время его пребывания в городе, не очень долгое. Затем он неожиданно уехал.
Следователь. Вы знали, почему?
Арестованная. Он упомянул полученный им из Москвы приказ.
Следователь. Вас не удивило, что вы не получали никакого приказа?
Арестованная. Я ничего не получала, связаться с командованием в Мадриде я также не могла – большая часть страны была уже занята фалангистами... Я решила, что, раз у меня нет приказа, то, вероятно, руководство хочет, чтобы я оставалась в Алькантаре, кроме того, товарищ Анхель и медсестры – товарищи Исабель и Лаура – временно отсутствовали в городе, так что мы с товарищем Карлосом оставались единственными врачами в госпитале POUM. Кроме того, товарищ Карлос обычно шел вместе с отрядом, когда тот отражал набеги фалангистов, то есть, кто-то должен был постоянно быть в госпитале и в городе – иначе, если бы с товарищем Карлосом что-то случилось, на весь город остался бы один доктор Кенни из госпиталя Красного креста.
Следователь. Вообще, вы знали, что Советский Союз отзывает добровольцев?
Арестованная. Да. Опять же, я посчитала более целесообразным оставаться в Алькантаре, чем пытаться уйти из нее в Мадрид или на побережье по землям, занятым фалангистами.
Следователь. О «товарище» Скворцове я имею сообщить вам следующее. Он был послан партией в Испанию, но, к сожалению, использовал доверие товарищей для того, чтобы наладить связи с троцкистами и подготовить покушение на товарища Калинина.
Арестованная. Но как? Этого не может быть.
Следователь. Предполагалось во время парада 7 ноября обрушить военный самолет на трибуну Мавзолея.
Арестованная. Нет, это совершенно невероятно!
Следователь. Скворцов и его подельники во всем сознались.
Арестованная. (Молчание.)
Следователь. Вы упомянули, что встречали в Алькантаре двух иностранных товарищей. Кто был второй?
Арестованная. Товарищ Отто Штойлер из Германии.
Следователь. О чем вы говорили с ним?
Арестованная. Он интересовался тем, откуда у советского врача-добровольца польские имя и фамилия. Вполне понятный интерес.
Следователь. Вы рассказали?
Арестованная. Да, то же самое, что я рассказала в нам в начале нашей... беседы.
Следователь. Что происходило в Алькантаре в последние дни войны?
Арестованная. Было большое столкновение с фалангистами, очень много раненых, и у нас, и в Красном кресте. Я оказалась единственным врачом в госпитале, с единственной медсестрой, к счастью, горожане помогали нам всем, чем могли. Не менее пяти человек единовременно находились в госпитале, меняли перевязки раненым, в том числе тяжелым.
Следователь. Но, чтобы менять перевязки тяжелораненым пациентам, быть простым энтузиастом недостаточно, нужны специальные знания.
Арестованная. Да, были два человека, которые обладали этими знаниями. Священник и монахиня, из ордена доминиканцев...
Следователь. Вы позволили священнику и монахине помогать вам?!
Арестованная. Как я говорила, я и медсестра были единственными медиками в госпитале, раненые шли сплошным потоком... вы знаете, я поранилась при операции и не могла даже не две минуты отвлечься, чтобы сделать себе нормальную перевязку, пришлось просто замотать порез бинтом и продолжать оперировать... к тому же, они оба выполняли все мои указания, как и прочие наши добровольные помощники.
Следователь. Говорят, что французского наемника Мезон-Руа расстреляли в дверях госпиталя, это так?
Арестованная. Не совсем. Мезон-Руа и еще двое, Бикенчи Черу Искьердо и Ремир Галваро, попали в госпиталь как раненые, после выписки их забрали товарищи из POUM и КПИ... и, да, их расстреляли.
Следователь. Что было потом?
Арестованная. Выяснилось, что предали революцию. В Мадриде договорились с королевским правительством, находившимся в Алькантаре частям предложили разоружиться и сдаться. Часть бойцов была готова подчиниться этому требованию, часть, в частности, товарищ Лурдита, убежденная коммунистка и активный борец с фашистами, настаивала на продолжении борьбы – например, уйти в горы или попробовать добраться до Советского Союза, чтобы продолжать борьбу оттуда.
Следователь. Это было ваше предложение?
Арестованная. Нет, это было не мое предложение. Товарищи считали, что Советский Союз – единственная страна, которая будет действительно бороться с фашизмом.
Следователь. Что предполагали сделать вы?
Арестованная. Остаться в госпитале либо уйти с отрядом в горы или в Советский Союз, при условии, что в городе останется госпиталь Красного креста. Товарищ Карлос придерживался того же мнения. Товарищ Паскуаль Моро из POUM настаивал на том, что мы должны пойти в Красный крест и записаться его сотрудниками – это будет наш единственный шанс уцелеть. Но в этом случае отряд товарища Паскуаля и его товарищей остался бы без медицинского сопровождения.
Следователь. Итак, вы решили уходить из города вместе с оставшимися силами Народного фронта. И оставить доктора Келли... Кенни одного на весь город?
Арестованная. Как сказал товарищ Карлос, к городу подходили части регулярной армии Франко, у них совершенно точно были свои полевые госпитали. Так что в назначенное время мы ушли в форт Алькасар.
Следователь. Сколько человек?
Арестованная. Довольно много. Были и анархисты, и POUM, и коммунисты.
Следователь. Кто командовал отрядом?
Арестованная. Этого не знаю.
Следователь. А дальше?
Арестованная. В какой-то момент возникла идея попробовать взорвать перевал, отрезав долину, в которой находится Алькантара, от остальной страны, сделав город недоступным для фалангистов. Это удалось... на какое-то время мы получили передышку. Но, когда фалангисты сумели расчистить перевал, нам все равно пришлось уходить в город, и на этот раз – разделившись, тайно, на два отряда, чтобы, если один уничтожат, второй бы уже не преследовали, решив. Товарищ Карлос пошел с первым отрядом, я со вторым. Что сталось с первым отрядом, я не знаю, а нам удалось достигнуть Льянеса и уплыть во Францию. Часть товарищей осталась с французскими коммунистами, часть отправилась со мной в Советский Союз, и после перехода границы, в Минске, нас арестовали.
Следователь. В чем заключается задание, которое вам дали?
Арестованная. Какое задание?
Следователь. Вы прибыли в Советский Союз с целью шпионажа, не отрицайте очевидного. Иначе как с помощью заинтересованного государства вы не смогли бы пересечь Францию и Польшу и оказаться в Минске.
Арестованная. Я уже говорила, что вернулась на свою родину. Я гражданка Советского Союза.
Следователь. Я думаю, что на сегодня наша беседа закончена.
Арестованная. (Пауза.) Я могу задать вам один вопрос?
Следователь. Да?
Арестованная. Что с моими товарищами из Испании, которых арестовали вместе со мной?
Следователь. Этого я вам сказать не могу.

(Конец стенограммы.)


***
Хелена Потоцкая провела в следственных изоляторах и тюрьмах два с половиной года и была освобождена в апреле 1941 года – доказательств того, что она шпионка, так и не нашли, а кроме того, оказалось, что ее родной брат Матеуш Потоцкий не погиб и не пропал без вести, а стал видным деятелем Коммунистической партии Польши. Она вернулась на работу в тот самый ленинградский госпиталь, из которого уехала добровольцем в Испанию; 22 июня 1941 года попросила о переводе на передовую, в медсанбат, спустя неделю ее просьбу удовлетворили. Вместе с армией она сначала отступала через Белоруссию и европейскую часть России до Сталинграда, принимала участие в Сталинградской битве как военврач одного из госпиталей Донского фронта; участвовала в освобождении Белоруссии в составе 1-го Белорусского фронта. Военврач второго ранга Хелена Михаловна Потоцкая погибла в январе 1945 года, вскоре после освобождения ее родной Варшавы. Кстати, там, после почти тридцатилетней разлуки, она встретилась со своим братом Матеушем, участником варшавского сопротивления. После войны Матеуш Потоцкий продолжил работу в компартии Польши, ушел с партийной работы в 1968 году в знак протеста против ввода польских войск в Чехословакию и умер несколько лет спустя в окружении большой и дружной семьи. Кстати, его третья дочь, Хелена, родившаяся в 1930 году, стала врачом.


PS Если кто вдруг еще не знает, то есть такой человек tarkhil (он играл на "Испании" сначала доктора Алехандро, а затем доктора Карлоса), он занимается историей военно-полевой хирургии и несколько раз в год выезжает с экспозицией "Палатка медсанбата". Следующий выезд планируется 12 июня в Монино, у кого есть возможность - съездите, это стоит того!
Tags: rpg
Subscribe

  • Как я полюбила Берлин

    В Берлин я поехала по единственной причине - когда я была там один день, он мне даже не то чтобы не понравился, а просто не оставил никакого…

  • Скоро кончится лето

    За лето я успела съездить на пять игр ("Испанию" тоже считаю) и проехать на велосипеде около 900 километров. Планы на зимний игровой сезон и…

  • Как я провела выходные

    Ездила в Каннельярви - красивейшее место по эту сторону границы Ленобласти и Карелии, собирала чернику и бруснику, любовалась грибочками, прибивала…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 62 comments

  • Как я полюбила Берлин

    В Берлин я поехала по единственной причине - когда я была там один день, он мне даже не то чтобы не понравился, а просто не оставил никакого…

  • Скоро кончится лето

    За лето я успела съездить на пять игр ("Испанию" тоже считаю) и проехать на велосипеде около 900 километров. Планы на зимний игровой сезон и…

  • Как я провела выходные

    Ездила в Каннельярви - красивейшее место по эту сторону границы Ленобласти и Карелии, собирала чернику и бруснику, любовалась грибочками, прибивала…